О некоторых людях говорят: когда он входит в комнату, как будто светлее становится. А я знаю человека, которому даже в комнату не надо заходить. Ему достаточно прото быть. Ты вспоминаешь о нём и улыбаешься. И как-то проще и яснее всё.
Этот человек – Бронислав Яковлевич Табачников. Действует безотказно даже на расстоянии и по памяти — похлеще Кашпировского. Ему на днях исполнилось 90 лет. И вчера в Воронежской филармонии прошёл его юбилейный творческий вечер. Я не часто бываю на таких вечерах. Если честно – был всего два раза. И оба у Табачникова. Первый был в его 85.
Как сказал сегодня Олег Колесников: как же хорошо, что мы дожили до его 90!
Это он так сказал, потому что на него большое впечатление произвела концертная программа. Мы так культурно, говорит, никогда с женой не отдыхали.
Стоит признать, программа действительно, шикарная. И гости как на подбор. Можно сказать, цвет общества. Я так говорю не потому, что и нас с женой пригласили. Хотя, чёрт возьми, кого я обманываю. Попасть в этот день в такую компанию – дорогого стоит. Не буду кокетничать.
Поздравлять юбиляра приехала чета Гордеевых, и Алексей Васильевич был как всегда импозантен и обаятелен. Прочитал поздравительные куплеты, про Пушкина и Моцарта, которые будь они в одной с Табачниковым компании, наверняка узнали бы о себе много нового. На сцену вышел губернатор Гусев и тоже шутил, и даже смешно.
Кстати, вёл вечер Юрий Смышников в паре с молодой красивой девушкой Софией. Вели хорошо. Видно было, что им с юбиляром легко и не страшно. Понятно, что все заготовочки – песня «тик-так» про годы жизни нашего героя, викторина с шахматными часами и каверзными вопросами типа – кому бы вы доверили сыграть себя в кино, хорошо отрепетированы. Но не было в этом никакой натянутости. Ну может чуть-чуть в начале. Пока не раскачались, не раскочегарились.
Пока сам юбиляр не начал хулиганить, явно выходя за рамки сценария, что только добавило очарования всему происходящему. И когда Бронислав Яковлевич встал за пульт дирижёра, чтобы один раз взмахнуть подаренной только что палочкой, я не удержался и крикнул «Браво!». И видит бог, я был в этом порыве не один. Согласитесь – это же дико смешно – маэстро взмахивает палочкой, оркестр громко выдыхает финальный аккорд, и всё заканчивается. В одну секунду. Как тут не крикнуть «Браво», убейте не пойму.
Вот это настроение театрального капустника с бабочкой в сачке от ТЮЗа, с картиной из голландской галереи, где голые музы держат на руках младенца Бронислава Яковлевича, с куклой Табачникова из театра кукол, расслабило всех настолько, что внезапный переход на лирику – воспоминания о первой любви, первых потерях, и Шопен в исполнении пианиста Мирослава Култышева с оркестром под руководством Игоря Вербицкого ввели меня в какой-то гипнотический транс. Давно я не получал такого удовольствия от классической музыки.
Во втором отделении Россини, романсы Чайковского, волшебная скрипка Гайка Казазяна, который как и его коллега Култышев – заслуженный и звёздный, специально приехал по приглашению юбиляра на этот вечер. Не проездом заглянул.
Особый шик этого отделеления заключался в том, что Бронислав Яковлевич предстал перед гостями в своём привычном амплуа – ведущего. Он рассказывал о Россини, Верди, Вербицком и Казазяне с одинаковой любовью и восторгом. Так словно – все они, да и мы на одной волне, где не важно время и границы. Есть только вечная музыка. И Табачников.
«Леонора соглашается отдаться графу, чтобы спасти своего возлюбленного трубадура. И в тот момент, когда граф принимает её условия,она незаметно выпивает яд»,- вещает юбиляр. И тут же добавляет фразу, от которой ползала просто разорвало: «Это прекрасно!». Это очень смешно и очень точно. Потому что красота оперы в том числе в этих страстях и умираниях. Я «Трубадура» не смотрел, но к бабушке не ходи, одной Леонорой там дело не ограничилось.
Была ли в финале вечера Юнна Мориц, спросите вы? Ну, конечно, была. И если пять лет назад «Сила тайная, магия властная» звучало как пародия, шутка, эмблема. Табачников везде, всегда на каждом собрании и концерте как завороженный твердил это четверостишье. И мы улыбались. Иногда снисходительно. Ну это же Табачников, он без этого никак. То сегодня мы повторяли за ним последние строки. Как молитву. Как самые нужные, самые важные сейчас слова.
Не бывает напрасным прекрасное. Ныне, присно, во веки веков.
Теперь у меня есть футболка с этим четверостишьем. Приду в ней на 100-летний юбилей Бронислава Яковлевича. Если доживу.
