Кто эти люди?
Спектакль «137. Сны о страсти и смерти» основан на архивных материалах, дневниках, письмах и стихах Марины Цветаевой и её близких. Но это, утверждают авторы, не биография, это скорее философская притча о цене творчества, путешествие в лабиринты души Марины Цветаевой после её земной трагедии.
В главной роли — Елизавета Боярская, заслуженная артистка России, лауреат премий «Золотой софит», «Хрустальная Турандот», «Золотой орёл». Ведущая актриса Малого драматического театра — Театра Европы под руководством Льва Додина. Дважды приезжала в Воронеж со спектаклями «Враг народа» и «Братья и сёстры».
Автор идеи и режиссёр — Алла Дамскер, сценарист, режиссёр, педагог. Окончила Санкт-Петербургскую академию театрального искусства, преподавала в СПбГУ кино и телевидения, создала школу сценарного мастерства «Пишу кино». Уже обращалась к образу Цветаевой — в спектакле «1926» о переписке с Пастернаком, где главную роль также исполняла Боярская. Дамскер — режиссёр музыкального мультимедийного спектакля «1926» (2019) и спектакля «Локдаун» (2021). Сама определяет задачу так: «На примере души, которая надела на себя вот эту сущность Марины Ивановны Цветаевой, мы показываем и говорим о каких-то вечных и волнующих нас вопросах» .
Композитор — Кирилл Архипов, резидент Дома Радио, член Союза композиторов России, автор камерной, симфонической и электронной музыки. Уже писал музыку на стихи Цветаевой для прошлой постановки в Доме Радио .
Хореограф — Анастасия Пешкова, артистка балета и главный хореограф труппы musicAeterna Dance.
Художник — Мария Лукка, сценограф, окончила Институт живописи, скульптуры и архитектуры им. И. Е. Репина (мастерская Эдуарда Кочергина, лауреата Платоновской премии) .
Художник по свету — Евгений Ганзбург, театральный педагог, заслуженный работник культуры. Создал световое оформление более четырёхсот спектаклей в драматических, музыкальных театрах, театрах кукол и цирке .
Видеохудожник — Анна Амплеева, окончила операторский факультет ВГИК (мастерская Вадима Юсова) .
Юрий Смекалов — хореограф, экс-солист балета Мариинского театра. Он появляется на экране в роли Сергея Эфрона и Константина Родзевича .
Организаторы гастролей: агентство искусств «Артлинии».
Что они делают?
Каждый текст с чего-то должен начинаться. Для меня в первых строчках кроется тайна – в них рождается то, что должно превратиться в мир, жизнь, сплетение событий, характеров и эмоций. В театре первая сцена – рождение пространства, настроения, тона. Она важна так же, как первая строка в книге. «Все счастливые семьи похожи друг на друга» или «В час жаркого весеннего заката на патриарших прудах…», или «Мой дядя самых честных правил…». И мы уже где-то там. Плывём…
Говорят Римас Туминас не мог начать работу над постановкой «Евгения Онегина» в театре Вахтангова, пока не придумал репетиционный балетный зал с зеркалами и танцовщицами. Пространство между мирами – место подготовки к чему-то большему. Балу, встрече, замужеству, взрослой правильной жизни, к которой обязательно надо готовиться, репетировать её.
В спектакле «137. Сны о страсти и смерти» на сцене мы видим длинный стол, составленный из двух, несколько стульев, разбросанные по полу черные хлопья – то ли пепел сгоревших листов бумаги, то ли просто какой-то черный мох, снег, труха, да мало ли. В этой многозначительности – уйма вариантов для трактовок. Стол – это трапеза, это суд с присяжными, эшафот, катафалк. Это начало и конец. В зависимости от того, что или кто на этом столе сидит, лежит, стоит или ворочается.
Итак, первое, что мы видим – огромная человекообразная крыса совершает медленный обход вокруг стола. Под неуютное сочетание звуков, мало похожих на музыку. Затем крыса начинает говорить. Как будто сама с собой. И выглядит это жутковато. Протокольный текст допроса Марины Цветаевой французской полицией по поводу жесткого убийства бывшего советского шпиона звучит, как диалог шизофреника. Доктора Джекила и мистера Хайда. Буквально за первые пять минут спектакля становится понятно, что в этом мире не будет просто. Будет мучительно, нервно, дёргано. Это не шестистопный ямб, не басня с конфликтом и ясной моралью. Не та новогодняя Цветаева в ля миноре, которой нравится, что вы больны не мной. Другая. О которой, надо признаться, мы практически ничего не знаем.
Все разговоры о душе, надевшей на себя облик поэта, о снах, в которых можно всё – на мой взгляд – в пользу бедных. Надо же от чего-то отталкиваться. Дать хоть какие-то ориентиры. Иначе легко запутать наивного зрителя. Который скорее всего «Крысолова» не читал, но осуждает. Как ему бедолаге понимать и сочувствовать артистке, которая хочет и не может 2 минуты встать со стула и не расстаётся с крысиной головой, издалека напоминающей волчью. Современный театр такой вот. Не всегда понятный. В нём чего только не намешано: и балета, и кино, и оперы с цирком. Самое внятное в этом спектакле, как ни удивительно – поэзия. Она в своём праве звучать странно. «Стар и давен город Гаммельн, Словом скромен, делом строг, Верен в малом, верен в главном: Гаммельн — славный городок!».
Поэзия Цветаевой склеивает все разрозненные эпизоды, складывает эту мозаику в страшную сказку о том, что случается, когда наступает полночь и карета превращается в тыкву. Какую страшную цену приходится платить человеку за своё желание быть счастливым. И именно в этих сценах с отрывками из «Крысолова», которого я кстати, тоже не читал, но одобряю, наступает момент театрального кача. Извините за сленг.
Конечно, всё там ладно скроено. Без гамельнской иронии говорю. Парижское дело Игнатия Рейсса, побег мужа Цветаевой Сергея Эфрона, замешанного в его убийстве – точка, от которой обязательно бы оттолкнулись самые продвинутые голливудские режиссеры. Это же нуар-нуарище. Тем более, что фигура Цветаевой не ассоциируется ни у кого с романтической девочкой, нежной мамулечкой и верной женой декабриста. Она вся противоречивая такая и несуразная. Женщина-страсть, порыв, внезапность. Всё это, конечно, стереотипы. Но чем больше я узнаю о Цветаевой, тем больше в них утверждаюсь. И вот с такой женщиной приключается такая страшная история. Муж оказывается замешан в политическом убийстве, бежит из страны. Она одна с подростком сыном в чужой стране. Нуар и есть.
Спустя 2 года после этого убийства и ареста французской полицией, Марина Ивановна принимает решение вернуться в СССР. Т.е. умереть. В том же 1939 году Эфрона арестуют, дочь Ариадну сошлют в лагеря. Ещё через два года начнётся война, и Цветаева отправится с сыном в эвакуацию в Елабугу, где ясным августовским днём и примет роковое решение уйти из жизни.
Ярким и невероятно нежным контрапунктом этому ужасу становится история любви Цветаевой и Эфрона в период первых лет их жизни в Чехии. Хотя возможно, как это бывает у людей, счастье этой простой жизни не так заметна. Что в ней хорошего? Совместные завтраки, прогулки с дочерью, проводы и встречи. Суета…
Что имеем не храним.
Повторим ещё раз. Фабульно события спектакля строятся так: Париж 1937 год, убийство Рейсса; Берлин, Прага, воссоединение семьи в 1922 году; знакомство с Родзевичем в 1923; возвращение в СССР в 1939. Если обозначить каждый пункт тональностью – то, первый – мрачный минор, начало конца, второй – трогательный мажор, светлые тона, третий – яркие краски страсти, что-то вязкое, тягучее, томительное, четвертый – белое и стерильное, отстраненное. Финал – снова свет и нежность семейного счастья времён Праги. Пик и возможно главная вершина этой истории. Которая на самом деле не детектив, и не криминальная мистика, и после всех утопленных крысоловом детей, пузырей на воде, мы видим вдруг лицо любящей женщины. И вся хронология, вся мрачная конструкция летит к чертовой бабушке.
А что остаётся? Остаётся любовь.
Что у них получается?
Формально спектакль выглядит смонтированной из нескольких эпизодов и сцен мозаикой. Подготовленный и искушенный зритель довольно быстро начинает считывать все намёки и контексты и терпеливо ждать катарсиса, а не подготовленный впадает в ступор и теряется. В лучшем случае при этом он сохраняет лицо и держится до последнего аплодисмента. Наградой ему будет свобода после полуторачасового воздержания. Но не всем по силам такие испытания. Несколько пар уже через 10-15 минут направились к выходу. И это, конечно, не в какие ворота. Хочется спросить: а вы чего ожидали? Стендапа?
С другой стороны – никто не виноват. Спектакль, конечно, мощный, но не для такого огромного зала. И не для массового, простите за невольный снобизм, зрителя. Но. Я представляю в какую копеечку стоило организаторам привезти проект в Воронеж. И как трудно было найти баланс между количеством и качеством. Всегда так. Так что не будем нудить. Тем более, что у нас была возможность пообщаться с режиссером и актрисой после спектакля. И это окончательно убедило в том, что вечер удался. Даже тех, кто терпел из вежливости. Это же такая удача – услышать из уст творцов – а что они вообще напридумывали, и чего хотели.
И когда Алла Дамскер благодарит зрителей за их труд найти в себе сочувствие к современному театру, где представление и психологизм перемешаны до неприличия, а Лиза Боярская признаётся, что читать Цветаеву без подготовки, мартышкин труд, понимаешь, что все мы люди, все человеки. Даже режиссёры, заслуженные артисты и гениальные поэты. И всем нам бывает трудно. Иногда просто нужно потерпеть. Но это всегда проще сказать, чем сделать.
Фото Андрея Парфёнова, Евгения Срибного, Виктора Челина, Лизы Бурченковой
ШКАЛА ГАРМОНИИ (авторская разработка авторов портала gorsovety.ru)
Для людей, которые любят конкретику, и которым некогда читать большие тексты рецензий.
Оценка спектакля (художественного произведения) по нескольким критериям по шкале от 1 до 10
- Оригинальность – (1- нет, 5 – где-то я такое видел, 7 – раньше я такого не видел 10- что это было?) – 6
- Яркость (декорации, спецэффекты) – 1-нет, 5 – симпатичненько так, 7- хорошо прям, 10- вау!) – 6
- Трогательность (эмоциональность) (1 – нет, 5 – мурашки(одобрительный смех), 7- пощипывает глаза(смех без контроля), 10 – заплакал) – 5
- Катарсис (1 –нет, 5 – задумался о вечном, 7- еще раз задумался о вечном 10- переосмыслил всю свою жизнь) – 5
- Художественная ценность (1 – нет, 5 – а в этом что-то есть, 7 – в этом точно что-то есть, 10 – шедевр) – 6
- Историческая ценность (1 – нет, 5 – возможно, 7 – более чем возможно, 10 – однозначно есть)- 6
- Посоветовать другим (1-нет, 5 – если других дел нет, 7- сходите, обсудим, 10 – обязательно идти) – 8
Средний бал – 6,0 (1 – в топку вместе с рецензией, 2- ну, не так всё страшно, 3- почему бы и нет, 5 – это интересно, 6 — сходите, обсудим, 7 – надо идти, 10 – так не бывает!)
